Начинающим писателям и поэтам семинар в помощь.


Однажды мы прославимся и сядем строчить мемуары. Или влюбимся и бросимся сочинять стихи. Пока же не лишним будет набить руку и выучиться нелегкому писательско-поэтическому ремеслу. Ташкентская поэтесса Вика Осадченко рассказала о литературном семинаре – ташкентской кузнице талантов.

Сегодня литературный семинар живет под крышей дома-музея Юдакова. Именно сюда каждые две недели приходят начинающие авторы и признанные мэтры, чтобы обсудить произведения коллег по цеху. Атмосфера самая что ни на есть семейная – старые деревянные стулья, коричневый диван и сладкий стол. Как говорит куратор проекта Вика Осадченко: «Печеньки – это традиция. С ними легче пережить критику».

Тексты заранее разосланы по Телеграму, разобраны по косточкам и вычитаны до последней запятой. На литературном семинаре действуют всего два правила:

1.      Каждый должен высказать свое мнение;

2.      Мнение должно уложиться в 3 минуты.

Двери музея Юдакова открыты как для писателей, так и читателей. И те, и другие анализируют чужое творчество и критикуют огрехи, а бедный автор, наверняка, обливается холодным потом, выслушивая замечания.

Вика Осадченко: «Литература – не такое уж привлекательное дело»

— Вика, расскажите, пожалуйста, как возникла идея проведения литературного семинара?

— Идея пришла основателю семинара Алексею Петровичу Устименко. Он часто рассказывал, как в 60-70х годах Союз писателей проводил подобные мероприятия. Они проходили не как сейчас в формате камерного обсуждения. Люди читали свои тексты с большой сцены, и на этой же сцене их ругали и критиковали. Алексей Петрович решил возродить традицию. Это дело нужное. Есть талантливые авторы, которые не видят, что они делают не так. Бывает повтор слов, несоблюдение композиции – покажи автору, и он никогда этого больше не сделает.

— Обязательно ли иметь филологическое образование, чтобы посещать литературный семинар?

— Семинаристы – люди самых разных возрастов, профессий и взглядов.

Как показывает практика, для того, чтобы написать хороший текст, филологическое образование совершенно не обязательно.

Иногда авторы обращаются в рассказах к своей профессии, как, например, гроссмейстер Муртас Кажгалеев, часто пишущий о шахматах. Но чаще мы даже не знаем, кем работают наши семинаристы, поскольку это не связано с творчеством. Филологов у нас мало, и все они – на вес золота.

Вика Осадченко: «Литература – не такое уж привлекательное дело»

— Вы отметили, что литературный семинар посещают люди разных профессий. Насколько полезна авторам критика непрофессионалов?

— Нужно понимать, что непрофессионал, конечно, не сможет дать технический совет. Но все остальные – сможет, и это будет часто более свежий и более глубокий взгляд, чем у филолога. У нас принято внимательно прислушиваться ко всем мнениям, и каждому случалось получать ценнейшие советы от новичков или людей посторонних.

— Чего не хватает начинающим писателям?

— Не хватает, как правило, технических навыков и чувства языка. Первое достигается практикой, второе – внимательностью к тому, что ты пишешь. Мы учим замечать в тексте проблемные места, а остальное уже зависит от самого автора.

Вика Осадченко: «Литература – не такое уж привлекательное дело»

— Существуют ли ошибки, которые совершают все новички?

— Есть набор характерных ошибок, которые все (кроме гениев, наверное) делают на первом этапе. Это совершенно нормально, но если автор не хочет провести всю жизнь на уровне беспомощного новичка, надо от ошибок избавляться.

У поэтов – это невыдержанный размер, нетребовательность к рифме и вообще непонимание того, что, например, «всегда – глаза» — не рифма в принципе. Это размытая структура стиха, когда третья строчка рифмуется только с пятнадцатой, а десятая висит, не рифмуясь вообще ни с чем. Школьное желание выражаться «высоким штилем», в соответствии с образцами из учебника, что для современного человека неорганично, а оттого и звучит нелепо. Привычка вставлять в текст бессмысленные «служебные» словечки – «ну, а», «давно», «так», чтобы добиться нужного размера строки. Принесение смысла в жертву размеру и рифме.

У прозаиков – концентрация на второстепенных моментах в ущерб основной линии повествования, когда отступления перевешивают главный сюжет. Неумение чётко обозначить место и время действия, внешность героев, добавить «говорящие» детали, которые сделают текст осязаемым и будут работать на его идею. В результате происходящее словно повисает в пустоте. Непонятно, разговаривают герои в кухне или в спальне, утром или вечером, и картинки в голове при чтении не появляется.

У тех и у других – склонность смешивать два устойчивых выражения в одно, употреблять слова и фразы неправильно. Ну и банальная неграмотность. Существует мнение, что писателю не нужно заморачиваться правилами, например, оформления прямой речи. Можно писать абы как – редактор поправит. Но это очень советский взгляд, мне кажется.

Сейчас столько интересных вещей, что редактор не станет вникать в грязный и неудобный для чтения рассказ. Он просто возьмёт следующий, поскольку знает, что невычитанный неграмотный текст – неуважение к читателю.

Поэтому совет – всего этого не делать. И читать хорошие книжки.

Вика Осадченко: «Литература – не такое уж привлекательное дело»

— Можете привести пример, когда автор прошел путь от текстов, которые не хотелось читать, до хороших произведений?

— «Не хотелось читать» — это всё-таки очень сильное определение, вполне способное обидеть. Но если говорить о большом творческом росте, примеры есть. Скажем, Марат Байзаков пришел на семинар с очень слабыми текстами и за удивительно короткий срок вырос в замечательного писателя. И это, как я понимаю, его личная заслуга. Семинар просто подсказывал, где его слабые места. А потом Марат шёл домой и очень много работал, и это никто бы не мог сделать за него.

Или Наталья Белоедова – в первый раз её стихи никто не понял. Она писала что-то интересное и очень оригинальное, но некоторая неряшливость в оформлении мыслей портила результат. После семинаров Наташа стала относиться к текстам более тщательно, и её талант раскрылся, при том, что и от своего стиля она не отошла.

— Я знаю, что на семинаре идет очень жесткая критика. Начинающему автору припомнят все: от нечетко выписанного персонажа до пропущенной запятой. Слышала, что процентов сорок людей приходят впервые, выслушивают критику и больше не возвращаются. А бывало, что авторы открыто спорили и обижались?

— Конечно, бывало. Но я не согласна, что у нас жёсткая критика. Опытные люди говорят, что наоборот – весьма мягкая. Мы стараемся сглаживать острые углы, поскольку творческим людям и так хватает стрессов.

Реакция, как правило, определяется не жёсткостью критики, а готовностью к ней автора.

Если человек приходит для того, чтобы покрасоваться и получить похвалы за то, что написал, а натыкается на разбор недостатков, он к нам больше не возвращается. Ему с нами неинтересно. Когда же человек хочет развиваться и писать лучше, он учитывает всё сказанное. Ему точно так же неприятно и даже больно, но у такого человека есть цель – стать хорошим писателем. Ради неё можно и потерпеть.

Поэтому все, кто приходит на семинар во второй или в двухсотый раз – это люди, имеющие цель. Те, кто предпочитает не обижаться, а расти.

— Семинаристы рассказывали, как Алексей Петрович Устименко однажды критиковал Баха Ахмедова. Он сказал: «Когда умер Эдгар Алан По, над его могилой установили огромную каменную плиту, чтобы беспокойный дух писателя не вырвался. На следующий день тяжеленная плита раскололась. Так вот, если над Бахом положить даже самую маленькую плитку – на ней не появится ни трещинки, потому что в его стихах нет энергии». Не это ли жесткая критика?

— Да, Алексей Петрович суров – мэтр, как-никак. От него достаётся всем, хотя я (субъективно) считаю, что больше всего – мне и Баху Ахмедову. Он нас страшно ругает за отрыв от реальности. И он, безусловно, прав. Но мне реализм неинтересен, да и по таланту до По явно не дотягиваю – что ж теперь делать? Погибать? Утешаюсь тем, что и сам-то По с реальностью был не в очень близких отношениях. Писал не про современную ему Америку, а про Европу, в которой не бывал, и про совершенно нереальных мистических персонажей.

Плита же, полагаю, была с браком, только и всего.

Вика Осадченко: «Литература – не такое уж привлекательное дело»

— Как Вы поступаете, если видите профессиональным взглядом отсутствие таланта в человеке? Говорите ли это прямо?

— Я – да. То, что люди тянутся к творчеству – это прекрасно, это святое. Но иногда они путаются, что ли. Я уверена, что у каждого человека есть какой-нибудь талант, но он часто не раскрыт. И если человек по природе художник, но пока этого не понял, а решил писать стихи, лучше сразу ему сказать, что стихи – не его дело. Толку от этих попыток всё равно не будет, и намного полезнее попробовать что-то другое, чтобы отыскать свой дар.

Вика Осадченко: «Литература – не такое уж привлекательное дело»

— Зачем гранды вроде Вас или Баха ходят на литературный семинар?

— Зачем ходит Бах, я, конечно, не знаю. Надеюсь, по той причине, что ему с нами хорошо.

А я никакой не «гранд» и даже не профессионал, хотя мы с вами и используем этот термин для удобства. Я многого не знаю, и при разборах драконят меня страшно. Вот за этим и хожу. Стихи я править не умею, зато над прозой работаю, как могу. И критика десяти-пятнадцати читателей, которые внимательно и тщательно проходятся по тексту, просто бесценна.

— Как можно попасть на литературный семинар?

— Большую часть семинаристов, кажется, отыскала и привела Раиса Крапаней – великий мастер открытия молодых талантов. Но если она не встретилась на вашем пути, можно найти меня на Фейсбуке или написать на почту – vichka@inbox.ru.

Для того, чтобы новички могли освоиться, мы ввели на семинаре правило – в первый раз необязательно показывать свои тексты, можно просто поучаствовать в обсуждении. Иначе очень страшно.

Но прочесть хотя бы часть из присланного и высказать мнение, хотя бы на уровне «нравится – не нравится» — обязательно.

Вика Осадченко: «Литература – не такое уж привлекательное дело»

— Что бы вы хотели сказать начинающим писателям и поэтам?

— Может, что литература – вовсе не такое уж привлекательное дело? Денег она не принесет, особой известности – тоже, зато будет много работы, критики, сомнений, депрессий, творческих кризисов и прочих радостей. Заниматься этим стоит только в том случае, если другого выхода просто нет. А иначе – лучше не связываться.

 

Текст: Катерина Рекер 

Фотографии предоставлены В.Осадченко.