3 истории из нашего времени.


Авторы пишут так, как душе угодно. Редакция оставляет за собой право вносить лишь мелкие корректировки. Автор: Tima Stalinoff

 

История первая

Самолет готовился к взлету. 91-летний генерал армии в отставке Гареев Махмут Ахметович расположился в эконом-классе. Тем же рейсом, но уже бизнес-классом, летел молодой человек, менеджер нефтегазовой компании.

Менеджер, приметив ветерана, вскочил с места и направился к старику. Привел он его за руку в бизнес класс, да и усадил на свое место. Снял с него тяжелый китель, увешанный орденами Победы – четыре «Красного Знамени», три «Красной Звезды», «Ленина», «Невского», «Отечественной войны» и «За заслуги» III степени. Награды теснились и звенели в унисон. Уважил старика молодой человек. Даже обувь с него снял. Приспустил спинку кресла. Накрыл одеялом. Прикрыл иллюминатор и, собрав свои вещи, ушел в эконом-класс на его место.

ne-nado-9-maya-posvyashhaetsya

Все вроде бы правильно, все верно. Да вот только на посадке у трапа не пустили старика через VIP-зону пройти, минуя огромную очередь. Дескать, сервис этот платный, и платить надобно заранее. А стоит проход этот совсем недешево.

Человек этот в своей жизни прошел немало зон, причем смертельных. Рисковал и заплатил многим. Но видимо недостаточно заплатил, коли по VIP-зоне пройти не позволили.

Опять вступился менеджер за старика, уже и платить собирался, да оборвал его старик:

— Нет, сынок, спасибо, НЕ НАДО.

Фронтовик поправил фуражку, застегнул пуговицы кителя, поднял свой чемодан, выпрямил плечи и маршальской походкой направился на выход эконом-класса. Там, в толпе молодых и беспечных, он и исчез, как исчезали все герои.

И только изредка где-то очень далеко можно было все еще услышать угасающий звон то ли боевых медалей, то ли церковных колоколов.

 

История вторая

В маленьком книжном магазине «Книгиня», что у метро Горького, произошла перепалка между двумя стариками.

Эльза Рихардовна, хозяйка магазина, мне шепотом пояснила, что эти двое – фронтовики, орденоносцы, к тому же заядлые спорщики. А спорят они везде и о всяком, что, так или иначе, касается войны – о неточностях в «Воспоминаниях» Жукова, о мнимой необходимости открытия Второго Фронта, о готовности Третьего рейха к войне на два, а то и на три фронта и так далее, и так далее.

А сейчас, как выяснилось, не поделили они полное собрание сочинений товарища Сталина в 18-ти томах. Книги эти были, мягко говоря, не совсем в хорошем состоянии и к тому же стоили недешево. Тем не менее, спор разгорался не на шутку:

— Иосиф Виссарионович уже давно куплен, — хрипел тот, что опирался на трость, хотя сейчас он ей как шашкой махал над головой. — Я Эльзе залог оставлял еще месяц назад.

ne-nado-9-maya-posvyashhaetsya

— Ты, безбожник, — отвечал ему второй, — знай же, что товарищ Сталин никогда никому не продавался. Он и сына-то родимого на генерала Паулюса менять не стал, а ты его, видите ли, купил! – цеплялся он за слова, крепко сжимая под мышкой старую шахматную доску.

— А Сталин-то тебе зачем, слепой? Ты же очками своими разбитыми ферзя от короля не отличишь, как же ты их читать собираешься, а? – орал первый, тыкая своей тростью в ветхие книжки, что на верхней полке выстроились.

— Не твое это дело, хромой. Сам, небось, тоже не шибко зрячий. А в шахматах я тебя и без ферзя зашахую, понял?

В общем, сошлись они на том, что сыграют три партии в шахматы, кто победит – тому и Сталин. Я и еще несколько зевак, сгорая от любопытства, чем это все закончится, естественно последовали за ними.

Закончилось все тем, что книги достались тому, кто живо тростью махал. Ветеран, что в очках был, и вправду зевнул ферзя и дважды сдал партию.

— И все же скажи-ка ты мне, — уже спокойно пакуя свои честно выигранные книги, докучал победитель своего извечного оппонента, — зачем тебе они, а? У тебя же пенсия, небось, аккурат на хлеб и лекарства?

Старик подумал с минуту, протер свои очки и, еще сильнее прижав свои шахматы, признался:

— Понимаешь, я вот встану утречком ранёхонько, включу свет в комнате, гляну на эти книжки, потрогаю их, и на душе легко-то как станется.

Тут старик, что аккуратно паковал фолиант в сумки, вдруг замер. Оглядел он каждую книжонку. Потрогал их. Призадумался. Ну и решил уступить их товарищу по фронту:

— Так уж быть, старый чёрт, — выдохнул он, — бери, твои они.

Глаза у второго сверкнули. Осанка выпрямилась, будто «Прощание славянки» услышал. Кивнул он в знак благодарности, но дрогнувшим голосом сказал:

— НЕ НАДО. Ты их выиграл.

Быстрыми шагами он вышел из магазина, как дитя обняв свои старые шахматы, видавшие еще горящий Рейхстаг.

ne-nado-9-maya-posvyashhaetsya

 

История третья

В той войне мой Дед, папин отец, стрелял редко, но прицельно. Снайперам так полагалось. Вот он лежит замаскированный в болотистой местности, где-то под Львовом, глядит на свою войну сквозь оптический прицел, а сам аул родимый вспоминает. Невестку с матерью. Отца покойного. Окруженный березками, тоскует он по чинарам тысячелетним.

ne-nado-9-maya-posvyaschaetsya7

«Дыни с арбузами, небось, гниют под солнцем. Хлопок, поди, окрасил поля в белоснежный цвет. Колос ржаной, чай, шелестит по ночам. Покос на носу. А я тут фашиста, словно зайца из кустов, выжидаю».

И вдруг замаячит на мушке фриц. Котелок на голове, гармошка во рту. Стреляй, не хочу!

«Не наааш, — шепчет Дед винтовке. Сдружились они с ней. А с кем еще общаться, если часами лежишь, не шевелясь, а вокруг лишь смрад да комары? – Не наааш».

В рядовых немцев стрелять не велено. Велено беречь патроны. Вот и выискивает он черные кресты штурмбаннфюреров. Выжидает. Выцеливает. Вычеркивает сплошь офицеров.

А годы спустя спросят его невзначай, сколько ж фрицев он отстрелял. А Деда глянет им в упор, будто на мушку берет, и холод по спине. Он ведь правоверный, хоть и советский, мусульманин. Задумается тяжко о деяниях, пригорюнится малость, затем нахмурившись, отчеканит грозно:

— Не надо об этом. НЕ НАДО.

ne-nado-9-maya-posvyashhaetsya

Текст: Tima Stalinoff